Маленькие люди. Седельников А.

1

Он приходил всегда по четвергам, утром, часов в одиннадцать. Мужчина лет за шестьдесят. Неприметный такой. Потертый, как кожаная старая куртка.

-Мне кроссворды. Дешевенькие.

Я доставал несколько. Таких, знаете, на бумаге серой, некачественной. Тоненькие, маленькие.

Он смотрел, новые или нет, не брал ли случайно ранее.

Был этот мужичок маленького роста, с неопрятно растущей1 клочковатой бородкой, каштановыми, давно не стрижеными волосами, сетью морщинок на лице и глазами светлого неопределенного цвета. Одежда его была самая простая. Не бомж, конечно,но пенсионер на грани бедности. Всегда – одна и та же одежда, коричневого цвета свитер и брюки.. Но перегаром от этого человека никогда не разило.

Несколько месяцев он брал кроссворды по мере поступления. Потом попросил оставлять их для него в любом случае, ведь иногда новые у меня раскупали, а ему они были очень, очень нужны. Именно эти. На более дорогие не хватало денег.

-Жена лежит у меня. Болеет. Одна радость- вот эти кроссворды. Гадает-запоем. Все на свете забывает.-рассказал он однажды. – Уж так мне хочется ее порадовать…

Звали его Коля. Николай.

Дневник официанта. Нина Семак-Балабай

Пролог.

- Алло.

- ...

-На 1 день?

- ...

- Совсем не справляется? Ааааа, сейчас же праздники, я забыла.

- ....

- Хорошо. Завтра в 10 я буду. Всем большой привет от меня передавайте.

З.Ы. основано на реальных мыслях реального официанта

День первый.

Ура! Я на работе. 3 года промчались как один миг. Сколько всего произошло, а в кафе почти ничего не изменилось. Почти. Много новых лиц, к каждому надо будет присмотреться и понять: что к чему и почему.

Но есть и очень теплые и приятные воспоминания... Эх, ели бы сейчас в эти ворота зашел с сияющей улыбкой Игорек (имена изменены  zst )... А где Оксана Александровна?

Надо зайти на кухню и поздороваться с девочками.

- Всем доброе утро! - невнятный хор поваров ответил что-то...Утро для них было явно не добрым...Наверное. сказывается вчерашний праздничный день...

- А где Оксана Александровна?

- Она с 5 часов сегодня работает.

Оппа. Попала так попала.

В пятницу вечером. Седельников А.

20 октября

Василий Иваныч и Петр Игнатьевич собрались на бутылочку Хеннесси.как обычно. В пятницу вечером.

Пятница,вечер- святое времпя! Так они определили для себя. Да, они уже давно генеральные ждиректора, у каждого в подчвинении-сеть супермаркетов…и день недели уже не имеет особого значения. Но время для общения со старым другом выделить все сложнее… Так пусть это будет пятница, вечер-как раньше, во времена, когда Василий иваныч, тогда еще просто Васек, работал на заводе электротехники, а Петька, то есть петр Игнатьевич- был учителем математики в школе. Как много воды утекло! Как они оба изменились!И, надо тсказать- к лучшему! Все стало намного лучше!-думал василий иваныч, поглаживая свое объемистое пузцо. Он ждал друга. Бутылка уже стояла на столе. Услужливый официант налил ему травяного чая, принес меда.Василий Иваныч пил его мелкими глотками, закусывая медком с серебряной ложечки. Он был большим гурманом и эстетом и любил иногда сочетать несочетаемое! Фантазия у него была хорошая, ею и объяснялись его коммерческие успехи.

-Петро! Что-то ты опоздал сегодня!-приветствовал Иваныч друга.-Что случилось?

-Да вот, Вася…рассеянный какой-то я сегодня!А все потому, что голову ломаю: куда деть все эти залежалые крупы на складах? Кому продать? У людей денег будто все меньше и меньше…

-Да..-погрустнел чуть Василий.-продажи и у меня не те. И пшена несколько тонн, и гречки…

-А у меня и соль залежалась-думал, завод закроется, скупили мы у них всю последнюю партию соли, думали, быстро обернем эти деньги. А завод снова открылся и процветает..а соль так и лежит. Дефицита нет…А с хранением сколько мороки и затрат!...

-Ну, тяпнем!

-Тяпнем!

Цивилизация. Седельников А.

Инфузория туфелька мнит себя Аристотелем.

В Интернете- сплошная толпа и вЫдохновение.

Человечья настройка -сбита. Одни отродия.

Нет ни истины им, ни Родины,

Лишь- попсы повторение.

Книгомножество магазинное не равно умноженью мудрости.

Те же самые сто шедевров мутной,грязной водой разбавлены.

Непрерывным шумом реклам мозги заглушив расслабленно,

Человечество переходит границы своей абсурдности.

Человек отменен.

Он уже ликвидирован(как проблема).

Волевой паралич. Мы часами читаем и лайкаем чушь.

Скучаю. Мальвина Максимова

Скучаю. Гибну без тебя.

Перестала уважать себя.

Про гордость свою забыла.

Если б могла, то завыла

От боли, от грусти.

Все твердят: <<Потерпи и отпустит.

Забудешь его и будешь смеяться>>

Но с мыслями о тебе сил нет расстаться.

Я даже назвала пса в твою честь.

Не думай, это не лесть.

Это повод ближе стать.

Ведь о тебе я не могу и мечтать.

А пёс прижмется ночью.

Он будет любить меня, это уж точно.

Как жаль, что это лишь пёс.

А ты остался на грани реальности и зеркала грёз.

Такое чувство... Ежик

Такое чувство как любовь,

Что заставляет сердце биться,

Взлететь как птица, небу покориться,

Парить от счастья вновь и вновь!

Наверно скоро… Александр ЗУБР

Наверно скоро, мой придет абзац,

Без лишних мыслей, слов и обещаний.

Не говорю, что я уже скучаю,

К чему это сплетенье глупых фраз?

Уж смотрит Старая в затылок мне,

Куда ни глянь везде следы Костлявой.

И лиственные трупы на земле

Могильной дышат на меня отравой.

Прогнили чувства, мысли и талант,

И гной стекает по душе трухлявой.

А выдоха гнилостный аромат,

Для Смерти, как приправы запах пряный.

Я графоман. Александр Зубр

Я графоманом стать решил недаром

Поэтом – все равно не быть

Но быдлу в магазине с книжным хламом

Без разницы обычно, что купить

Не тратьте деньги на дерьмо в обложке

Уж лучше водка, чем плохой роман

Дурная книга – словно кал на ложке,

Последнее, что в жизни я желал.

Любовь длиною в вечность...Мальвина Максимова

Она любит мечтать и верит в сказки. Она - невидимка, которой не хватает ласки. Каждый вечер она сидит на подоконнике и играет на гитаре одну и ту же песню.

Он - художник. Рисует свою жизнь сам и сам выбирает краски. Он уже давно забыл про сказки. Он любит своё искусство и музыку. Музыка для него всё.

Однажды он приехал в другой город. Шёл по улице и услышал песню, его песню. Он написал её два года назад. Но он никому её не играл. Он подошёл ближе к окну, из которого лилась эта песня, и постучал в него.

Девушка отдёрнула штору и открыла окно. И увидела его. Он пришёл к ней во сне и сыграл эту песню. И теперь каждый вечер она играет её.

- Привет, мы с тобой точно не встречались?

- Может быть во снах?

- Может быть.

Так они познакомились. И были вместе, пока он не уехал.

Каждый день она прислушивается к телефону. Когда же он позвонит?

А он смотрит в монитор. Когда же она напишет?

Теперь они живут от сообщения к сообщению. От звонка до звонка. Казалось бы, эта любовь мимолётна, как мгновение, но на самом деле она длиною в вечность.

Горечь. Melanie K.

Мы неизбежно отдаляемся, мой друг.

Ты так болезненно мне дорог. Ты внутри.

И на тебе сомкнулась жизнь. Та, что вокруг.

Тебя из сердца не стереть, сколько не три...

Моя Муза. Александр ЗУБР

Чашка кофе. Сигарета

Монитор. И мыслей нету

Умер мозг, иль воспалился?

Может просто притворился? 

От глотка к глотку – затяжка

Дыма синяя окраска

Взгляд направлен в потолок

Вот и время – вышел срок

Вспышка – Муза показалась

Где ж ты курва прохлаждалась?

Знай – записывай теперь

Мыслей, как в дерьме червей

Ты хватай, что поумнее 

Да давай рифмуй скорее

А, не то она вот – вот

С пьяну как всегда уснет

У кого – какая муза

Кому – дрянь, кому – обуза

Кому – конченая сука

А мне – милая подруга!

Без цветов. Александр ЗУБР

Как хочется, чтоб мир стал черно – белым

Без синих флагов, ярко – алых луж

Без желтых знаков, голубых беретов

Купюр зеленых, цвета «хаки» душ

Градаций серого, мне хватит, без сомненья,

Чтоб рисовать пороки и грехи

Для выраженья страсти, изумленья

Любви безудержной, печали и тоски

Я ветер нарисую ярко белым

А дождь – то будет чуточку темней

И душу всю закрашу черным цветом,

Он самый чистый, пусть все видят пыль на ней.

Перстень. Александр ЗУБР

Степан Никанорыч Гнилогрыжин был очень богат. Да это и не удивительно – отец его был большая шишка в КПСС, а сам Степан Никанорыч, закончил Учётно-экономический факультет Ленинградского института Советской торговли им. Ф. Энгельса. Карьера, после учебы пошла вверх, и через каких – то пять лет Гнилогрыжин – младший стал заместителем директора крупного универмага. Ещё через пару лет, директора арестовал ОБХСС, потом осудили и отправили в лагерь. Как и полагается в этой среде, без участия «доброжелателей» не обошлось. В итоге кадровых перетрясок, Степан Никанорыч занял директорское кресло. Естественно доходы его росли, он обрастал новыми связями и знакомствами. В основном это были такие же недостойные и отвратительные люди, как и он – работники торговли, партийные босы, чины из силовых структур. В те далекие времена, как и сейчас, мерзавцы предпочитали держаться вместе.

После  революции 1991-го года, когда Россия стала независимой и освободилась из  под гнета СССР, положение нашего героя стало ещё лучше. Благодаря своим связям, он отхватил неплохой кусочек, от своей новоиспеченной Родины. Дела потихоньку пошли в гору, и Гнилогрыжин к концу 90-х стал богатым и уважаемым бизнесменом. Ну и как повелось, он решил податься в политику, потому как аппетиты растут, а там пойдут совсем другие дела.

Но в жизни бывает, случаются неприятности - Степан Никанорыч смертельно заболел, помучился полгода, да и преставился. А так как он был до чрезвычайности жаден, то придумал последнюю злую шутку. Всю свою собственность он продал, и на вырученные деньги заказал перстень. Естественно это был перстень не простой, а настоящая драгоценность, стоявшая целое состояние. Огромный бриллиант  чистейшей воды был оправлен в….. самое обыкновенное, недорогое серебро! Это было сделано в целях конспирации, так как он опасался воровства со стороны родственников, которым он ни гроша не оставил,  а перстень завещал одеть на палец, при погребении.

Смерть мента. Александр ЗУБР

В некотором царстве, в некотором государстве, может быть, в Сьерра-Леоне, а может вообще в Зимбабве, но наиболее вероятно, но не факт, что где - то в Латинской Америке, а точнее в Колумбии жил, да был Мент. Удивляться тут абсолютно нечему, так как во всех вышеперечисленных державах Менты существуют. Они вообще существуют повсеместно – ареал их обитания на удивление широк.

Жил, значит, он поживал, да добра наживал. Причем наживал довольно нехило – не по дням, а по часам. Как полагается, брал взятки, крышевал наркодиллеров, и вообще занимался непотребствами. Даже со своими коллегами – ментами вел себя по – свински. Брал в долг и «забывал», в кабаках не платил, на подарки начальству не скидывался. Я уже молчу, что он пил как лошадь слепая и изменял жене с самыми низкосортными проститутками. Даже наградил ее пару раз очень неприятными заболеваниями. 

В общем, жил он да горя не знал, пока не помер. Черт его разберет, от чего Мент это дуба дал, может с перепоя,  может кокаин паленый был, а может кого – то так достал, что латинская братва ему «колумбийский галстук» сделала. Да и какая разница, если человек преставился, то это факт, а каким образом – это уже детали.

Она рядом с ним вела порой... Мальвина Максимова

Она рядом с ним вела порой  себя как уебанка,

Её сердце не ваза, а трёхлитровая банка,

В которой когда-то стояли цветы,

Но всё погибло под слоем мерзлоты.

Слышит в любви признания по десять раз на дню,

И думает: <<А может, я гоню?>>

Она  влюблена была, но безответно,

И это было  не заметно.

Она  всё та же Ice Baby,

Не стерва, но и не ангел в небе.

Просто холодно в душе,

Первый удар шпаги и туше.

Прямо в сердце

Для других всегда закрытые дверцы

Он  сломал, разрушил изнутри

И не забыть его на счёт: раз, два, три.

И ей вспоминать не лень,

В душе поселилась боли тень.

Он играл чувствами и ей самой,

А она верила, ей казалось он другой,

Не такой как остальные.

Его объятия самые родные.

А ведь не имеют значения поцелуи и слова,

У неё просто от него кружилась голова.

И забыв про ответственность,

Она в один вечер  ему подарила девственность.

Теперь он, часто молча, проходит мимо.

А недавно шептал что им  она любима.

По началу слёзы по щекам,

Вскрыты вены и кровь по рукам.

И на губах его имя застыло,

Она бы всё простила.

Но не сейчас, когда ушёл из сердца вон,

Теперь с другим бьются сердца в унисон.

Теперь она искренне любит и любима,

А он однажды пройдёт мимо,

Узнает знакомые черты,

<<Это ты?>> -

Спросит, ближе подойдя.

- << Ты что не помнишь? Это я>>

Тут её парень подойдёт,

А он почувствовал: она сейчас уйдёт.

Ответила девчонка: <<Нет, я не помню вас.>>

Он понял, что окончательно потерял её сейчас.

Начался дождь. Она раскрыла зонт,

А он ушёл, ушёл в горизонт.

Подошедший парень спросил:

<<Любимая, кто это был?>>

- <<Да так, спросил, где ближайший магазин?>> -

Она посмотрела ему вслед, он уходил один.

Она всё вспомнила, но захотела ворошить прошлое,

Пришлось обоим соврать, чтоб было в жизни только хорошее.

А он уходил, жалея, что не сказал многого когда-то,

 Но теперь что-то говорить уже поздновато.